Рассказ станционный смотритель слушать

Бедный отец насилу решился спросить у дьячка, была ли она у обедни. Испуганный Минский кинулся ее подымать и, вдруг увидя в дверях старого смотрителя, оставил Дуню и подошел к нему, дрожа от гнева.

Испуганный Минский кинулся ее подымать и, вдруг увидя в дверях старого смотрителя, оставил Дуню, и подошел к нему, дрожа от гнева. Вдруг промчались перед ним щегольские дрожки, и смотритель узнал Минского. Он пощупал пульс больного, поговорил с ним по-немецки и по-русски объявил, что ему нужно одно спокойствие и что дни через два ему можно будет отправиться в дорогу.

Она с нежностию смотрела на Минского, наматывая черные его кудри на свои сверкающие пальцы. Все это доныне сохранилось в моей памяти, так же как и горшки с бальзамином, и кровать с пестрой занавескою, и прочие предметы, меня в то время окружавшие. Господа проезжие нарочно останавливались, будто бы пообедать аль отужинать, а в самом деле только чтоб на нее подолее поглядеть.

Он поминутно просил пить, и Дуня подносила ему кружку ею заготовленного лимонада. Правду ли говорил немец, или только желал похвастаться дальновидностию, но он нимало тем не утешил бедного больного. Рано утром пришел он в его переднюю и просил доложить его высокоблагородию, что старый солдат просит с ним увидеться. Аудиокнига Легко можно догадаться, что есть у меня приятели из почтенного сословия смотрителей.

Пушкин Александр - Станционный смотритель. Слушать аудиокнигу онлайн

Человек его поехал верхом в город за лекарем. Отроду не видал я такого печального кладбища. Дьячок отвечал, что не бывала. Находился я в мелком чине, скачать и слушать музыку дискотечную музыку ехал на перекладных и платил прогоны за две лошади.

Рассказ станционный смотритель слушать

Старик притворился, будто бы не слыхал моего вопроса и продолжал пошептом читать мою подорожную. Две первые комнаты были темны, в третьей был огонь.

А.С. Пушкин. Станционный смотритель

Что такое станционный смотритель? Дуня по ветрености молодых лет вздумала, может быть, прокатиться до следующей станции, где жила ее крестная мать. Барыни дарили ее, та платочком, та сережками.

Не ее первую, не ее последнюю сманил проезжий повеса, а там подержал да и бросил. Больной обмакивал губы и всякий раз, возвращая кружку, в знак благодарности слабою своей рукою пожимал Дунюшкину руку. Подходя к церкви, увидел он, что народ уже расходился, но Дуни не было ни в ограде, ни на паперти. Теперь смотритель, соображая все обстоятельства, догадывался, что болезнь была притворная. Мне стало жаль моей напрасной поездки и семи рублей, издержанных даром.

Почтовой станции диктатор. Господа проезжие нарочно останавливались, будто бы пообедать, аль отужинать, а в самом деле только чтоб на нее подолее поглядеть. Легко можно догадаться, что есть у меня приятели из почтенного сословия смотрителей. Ямщик, который вез его, сказывал, что всю дорогу Дуня плакала, хотя, казалось, ехала по своей охоте. Не успел я расплатиться со старым моим ямщиком, как Дуня возвратилась с самоваром.

Прошло несколько лет, и обстоятельства привели меня на тот самый тракт, в те самые места. Тут он принялся переписывать мою подорожную, а я занялся рассмотрением картинок, украшавших его смиренную, но опрятную обитель.

Он решился отправиться домой на свою станцию, но прежде хотел хоть еще раз увидеть бедную свою Дуню. Минский вышел сам к нему в халате, в красной скуфье. Много могу я насчитать поцелуев, С тех пор, как этим занимаюсь, но ни один не оставил во мне столь долгого, столь приятного воспоминания. Потом, сунув ему что-то за рукав, он отворил дверь, и смотритель, сам не помня как, очутился на улице.

Не прошло и получаса, как сердце его начало ныть, ныть, и беспокойство овладело им до такой степени, что он не утерпел и пошел сам к обедне. Обстоятельства некогда сблизили нас, и об нем-то намерен я теперь побеседовать с любезными читателями.

Столь же долго не мог я привыкнуть и к тому, чтоб разборчивый холоп обносил меня блюдом на губернаторском обеде. Появление Дуни произвело обыкновенное свое действие. Бывало барин, какой бы сердитый ни был, при ней утихает и милостиво со мною разговаривает. Лошади были давно готовы, а мне все не хотелось расстаться с смотрителем и его дочкой. Больной при смотрителе охал и не говорил почти ни слова, однако ж выпил две чашки кофе и, охая, заказал себе обед.

Но смотритель, не слушая, шел далее. Через два дни отправился он из Петербурга обратно на свою станцию и опять принялся за свою должность.

Правду ли говорил немец или только желал похвастаться дальновидностию, но он нимало тем не утешил бедного больного. Кто не проклинал станционных смотрителей, кто с ними не бранивался? Тропинина, Не успел я расплатиться со старым моим ямщиком, как Дуня возвратилась с самоваром. Генерал едет, не сказав ему спасибо. Ямщик, который вез его, сказывал, что во всю дорогу Дуня плакала, хотя, казалось, ехала по своей охоте.

Под каждой картинкой прочел я приличные немецкие стихи. Они изображали историю блудного сына. На другой день гусару стало хуже. Много их в Петербурге, молоденьких дур, сегодня в атласе да бархате, а завтра, поглядишь, метут улицу вместе с голью кабацкою. Сняв мокрую, косматую шапку, отпутав шаль и сдернув шинель, проезжий явился молодым, стройным гусаром с черными усиками.

Дуня села в кибитку подле гусара, слуга вскочил на облучок, ямщик свистнул, и лошади поскакали. Он решился отправиться домой на свою станцию, но прежде хотел хоть раз еще увидеть бедную свою Дуню.

Бывало царство ему небесное! Из подорожной знал он, что ротмистр Минский ехал из Смоленска в Петербург. Ныне то и другое кажется мне в порядке вещей. Все, бывало, с нами возится. Будем, однако, справедливы, постараемся войти в их положение и, может быть, станем судить о них гораздо снисходительнее.

Тот же лекарь, который приезжал к гусару, лечил и его. Старик притворился, будто бы не слыхал моего вопроса, и продолжал пошептом читать мою подорожную.

Ключ загремел, ему отворили. Прошел еще день, и гусар совсем оправился.